Цвета без названий
27 ноября 1995 года
Меня сделали ловцом.
Я должен радоваться. Отец сказал, что это честь. Что Малфои не играют вторые роли.
Но когда я надел повязку, руки тряслись. Не от страха. От злости. Я не хотел этого. Я хотел, чтобы отец просто посмотрел на меня. Хоть раз. Не как на неудачника.
А он даже не пришёл. Прислал сову с тремя строчками. «Не опозорь фамилию».Я сжёг письмо.
Амбридж вызвала меня после завтрака. Сказала, что видит во мне «перспективного помощника». Что я могу сделать карьеру, если буду правильно себя вести. Я согласился. У меня нет выбора.
Грейнджер сегодня проходила мимо. Посмотрела с жалостью.
Мерлин, как я ненавижу её жалость.
Как же я ненавижу её..
______________________________________
Гермиона пробежала глазами по началу дневника
______________________________________
25 декабря 1994 года
Она пришла под руку с Крамом.
Я смотрел с балкона Слизерина. Грейнджер в этом ужасном розовом платье — как пощёчина. Волосы убраны, шея открыта. Крам наклоняется к её уху, она смеётся.
Мне не смешно. Мне нихуя не смешно.
Почему она не смотрит в мою сторону? Хотя бы раз. Я стоял у перил целый час. Потом Панси взяла меня за локоть, спросила, не болен ли я. Сказал, что да. Болен. Я болен Грейнджер, уже очень давно и неизлечимо.
Я называл её грязнокровкой три года. Она должна ненавидеть меня. Вместо этого она меня просто не замечает. Блять, это хуже.
Уизли смотрит на них так, будто хочет убить Крама. Глупый рыжий. У него хотя бы есть право на ревность — он её друг. А я кто?
Крам поцеловал её руку. Я разбил бокал о перила. Наверное просто соскользнул..
Потом в общей гостиной я сидел у камина и смотрел на огонь. Пытался вспомнить, когда в последний раз кто-то смотрел на меня так, как она смотрит на этого болгарина.
Не вспомнил.
3 июля 1996 года
Сегодня я прикоснулся к Тёмной метке.
Она ещё горит. Прямо под кожей, на левом предплечье. Я смотрел на неё час. Потом ещё час. Потом меня вырвало. Отец сказал, что это пройдёт. Он врёт. Это никогда не пройдёт.
Мать плакала, когда меня уводили. Сначала тихо, потом в голос. Я не обернулся. Если бы я обернулся, я бы не пошёл. А выбора нет. Никогда не было.
Пожиратели. Я теперь один из них.
Повторяю это про себя и не верю.
Перед самой церемонией я закрыл глаза. Я думал о её глазах. О Грейнджер.
Она смотрела на меня в коридоре две недели назад. Просто смотрела. Смотрела так, будто пыталась прочитать что-то у меня в голове. Или в душе. Будто знала. Уже тогда.
Карие. Тёплые. Совершенно неправильные для такой, как она. И для такого, как я.
Я кажется схожу с ума
7 сентября 1997 года
Я стоял перед ним.
Дамблдор. Старый, больной, без палочки. Смотрел на меня спокойно. А у меня тряслась рука. Палочка ходила ходуном. Он сказал: «Не надо, Драко».
Я должен был. Приказ. Метка жгла предплечье так, что я чувствовал запах собственной горелой кожи. Если не я — убьют мать. Я повторял это как заклинание. Убьют мать. Убьют мать. Сделай это.
Поднял палочку выше.
И тут перед глазами всплыло её лицо.
Грейнджер. Не вчерашняя и не сегодняшняя. Она приснилась мне три ночи подряд. Стояла в какой-то золотистой дымке и смотрела своими карими глазами — без страха, без ненависти. И сказала тихо:
— У тебя всегда есть выбор, Драко.
Я проснулся в холодном поту. Потому что знал — это неправда. Выбора нет. Никогда не было.
На башне я вспомнил этот сон. Палочка опустилась. Я не смог. Пальцы разжались сами. Я смотрел на Дамблдора и видел её глаза. И не мог..
Он шептал что-то про помощь. Про то, что не всё потеряно. А я думал — почему она не здесь?
Но потом пришёл Снейп.
Один взгляд. Одно слово. Авада Кедавра.
Старик упал. А я стоял и смотрел на свои пустые руки. Я не убивал. Но я позволил это сделать. Я всё равно в ответе.
Внутри пустота. Не боль даже. Пустота.
Я не смог убить. Но и спасти никого не смог.
9 марта 1998 года
Блять! Блять! Блять!
Они привели её в подвал. Я стоял и смотрел.
Мать отвернулась к стене. А Грейнджер лежала на полу со связанными руками, и её трясло. Не от холода. От страха. Я узнал этот страх. Он жил во мне два года.
— Грязнокровка, — пропела Белла, наступая на её пальцы. — Где меч?
Грейнджер молчала. Тогда тётя взяла её за волосы, запрокинула голову и приставила лезвие к горлу.
— Кричи, — прошептала Белла. — Я люблю, когда кричат.
Она полоснула по щеке. Кровь потекла по шее Грейнджер, закапала на каменный пол. И тут Грейнджер посмотрела на меня. Прямо в глаза. Без надежды. Без мольбы.
У меня внутри что-то оборвалось.
Я не помню, как выхватил палочку. Помню только, что крикнул: «Отойди от неё». Белла обернулась и засмеялась. Сказала, что она разочарована во мне.
А потом она снова занесла нож над горлом Грейнджер.
И я не думал.
«Авада Кедавра».
Зелёная вспышка осветила подвал. Беллатриса Лестрейндж упала с открытыми глазами. Ещё секунду назад она смеялась. Теперь нет. Я убил. Впервые в жизни. Свою тётю.
Кровь рода. Мне было наплевать.
Главное, что Грейнджер жива..
_____________________________________
Гермиона захлопнула дневник.
Пальцы дрожали. Она сидела на полу в своей спальне, привалившись спиной к кровати, и даже не заметила, как погасли свечи. За окном уже серело. Рассвет.
Она читала всю ночь.
— Что же ты наделал, Малфой, зачем оставил его?- прошептала она в пустоту.
И подумала: что же она сама наделала, позволив себе читать это.
Примечание к части
Это лишь некоторые записи в дневнике Драко Малфоя! Как вам глава?