Первый псалом: Спящая красавица
Рабочий день тридцать первого августа 23179-го года от подписания Хартии Повиновения начался для Мисселины не с чашки кофе.
Впрочем, она толком не ложилась спать уже вторую неделю, буквально погрязнув в традиционном, но до зубного скрежета буквоедском столетнем отчёте для Отдела Охраны Труда. До заветной академической должности она и сама там работала, а, уходя в преподавание, уже понадеялась, что они распрощались навсегда.
Не тут-то было. Каждый – о Скифа с Церцеей! – век этот никому не нужный, в несколько локтей свиток напиши и почтовой птицей отправь.
Женщина выдохнула, пригладила выбившиеся из пучка светлые кудри, показавшиеся осерчалыми и злыми на её собственном фоне, и продолжила корпеть над отчётом.
Не то чтобы сон был чрезвычайно важен для ангелов её ранга и возраста: в былые времена, во время практики в Отделе Регулирования Популяции Низших Существ, ей однажды доводилось не высыпаться с месяц подряд. Но нынешнее сытое и спокойное бытие в Школе наложило свой отпечаток на привычки дамы.
Кабинет, в котором она сидела в восточном крыле, был ничем не примечателен.
Рабочий стол, пара кресел, диван для посетителей, много белого мрамора и такого же белого света, сочащегося из огромных окон в пол. В небольшом мезонине – стандартный Фонтан Истины, положенный ей по должности. Завершала эту пастораль фреска с монументальной птицей Рух, уносящей в лапах остров с грешниками.
Иногда Мисселина недоумевала, кто и когда решил, что ангелам нравится именно белый. Много белого. Слишком много белого. И все эти жуткие картины Страшного Суда в качестве акцента угадаете на чём? Правильно, на белом!
Ей, например, очень шёл изумрудный и все оттенки синего. А ещё было бы неплохо заиметь шторы в кабинет. В месте, где нечасто бывает плохая погода, необходимая, знаете ли, вещь.
Внезапный удар маятника прервал вялые размышления женщины. Посмотрев на настенные часы, стрелка которых передвинулась на деление с изображением креста, Мисселина засуетилась. Взяв со стола двусторонний раструб, она приложила его к губам.
– Геральд, у нас гости.
***
Сначала было слово. И слово это было нецензурное.
Виктория открыла глаза. Над ней простиралось бескрайнее небо непривычной, противоестественной голубизны, на котором, словно нарисованные, висели белоснежные перья облаков.
«Красиво, – пронеслось на периферии сознания девушки, - но, дьявол, как же больно!». Она вновь чертыхнулась. Тело буквально пульсировало, словно его разорвали на миллиард клеток, а теперь поспешно собирали обратно.
Когда Виктории было четыре года, она ездила с родителями на озеро Мичиган. В один из дней отец взял её на рыбалку, чему предшествовали долгие слёзные уговоры и шантажистские требования опытной малолетней манипуляторши.
Увидев ряд лодок на берегу, Вики обезумела от радости. Увы, счастье было недолгим. Одна из лодок находилась в процессе ремонта. Сиденье на носу было снято, а удерживающие его болты – нет. На них-то и прилетела охочая до приключений задница ребёнка, огласившего воем всю округу. Возможно, в тот день жители окрестностей уверовали, что в их лесах живёт мичиганский оборотень… Орущую девочку это не волновало.
Так вот, сейчас болело гораздо… ГОРАЗДО сильнее. Особенно досталось голове. «Я упала? – предположила Виктория. – Упала. Потеряла сознание. Получила кровоизлияние. У меня парализовало конечности. И теперь я буду вынуждена коротать свой век в доме инвалидов, изредка навещаемая отцом».
Быстренько живописав эту картину, девушка попробовала пошевелить ногами – ноги шевелились. С руками вышла та же ерунда. Маленький внутренний ипохондрик, впрочем, не спешил униматься: «Значит, у тебя сотрясение мозга, которое несомненно даст осложнения. Начнутся сильная близорукость, постоянные приступы мигрени при смене погоды, возможно даже невралгия в шейном отделе позвоночника, и прозябать остаток жизни ты будешь в компании горба, вина и пятнадцати кошек».
Виктория пощупала голову пальцами: на удивление, черепушка оказалась цела и невредима. Даже лучше, чем раньше, или так ей почудилось.
– Теперь попробуй сесть, – приказала она сама себе. И сесть получилось.
Картинка вокруг сменилась с неба на фотообои. Именно так Вики думала, пока старательно не потёрла оба глаза и не поразилась. Потому что поразиться было чему: слева от неё простиралось каменное плато, заканчивающееся ущельем, куда с грохотом срывались многочисленные, с клубами пара водопады. С другой стороны раскинулся тропический лес – и это-то в Нью-Джерси! – куда вела хорошо утоптанная песчаная тропа.
– Дорога из жёлтого кирпича… - хмыкнула Виктория. – Ну и к какому Гудвину ты угодила, Дороти?
Попытка встать увенчалась успехом с первого раза. За всеми рассуждениями затуманенного эйфорией сознания девушка не сразу поняла, что боль отступила, а когда сообразила, в голове вновь зазвучал Голос:
– Подойди к ущелью.
Вики нахмурилась. Голос был чужим и бесстрастным, а не её внутренним, хотя определённо звучал где-то в подсознании. Или?..
– Кто здесь? – Она осмотрелась. Рядом никого не было.
Впрочем, никого не просматривалось и у безмятежно зеленеющего леса, и в пещерах, скрывающихся за водопадами, и вообще везде, куда хватало глаз.
– Может, я просто сплю, – пробурчала Виктория. Не то чтобы это было похоже на сон, каким он обычно ощущается, но самый очевидный ответ – самый верный. То, что выглядит как утка, крякает как утка и ходит как утка, обычно и есть утка. Бритва Оккама, чтоб её.
Найдя рациональное объяснение происходящему, девушка несколько примирилась с действительностью и смело потопала к обрыву. В тумане водяного пара дна его было не видно, но это нисколько не умаляло красоты ущелья. Прищурившись, она старательно всматривалась в бездну. И чем дольше она это делала, тем сильнее ощущалось странное чувство в середине груди, прямо в солнечном сплетении. Как будто сосёт под ложечкой, когда нельзя, но очень…
– …хочется прыгнуть… - вслух закончила Вики.
– Так прыгай! – Вновь скомандовал Голос.
– Да кто ты?! – Резко обернувшись на звук, рявкнула девушка, чувствуя, что теряет самообладание, да и попросту боится.
– Я есть Глас Бож…
– Святые угодники, Геральд, прекращай это шоу! – Перебил его другой голос, на этот раз женский, и буквально из ниоткуда на скалу вышла дама в белом. А следом за ней угрюмый мужик в чёрном, похожий на всех престарелых голливудских актёров разом, и неприметный паренёк с лохматыми волосами. – Скифа и Церцея! Ты совсем напугал девочку, а ей и так досталось.
Виктория подозрительно осмотрела процессию – странно одетые, они странно говорили и не менее странно себя вели. Белое на женщине было слишком белым, а мужская чёрная мантия – слишком чёрной. Впрочем, уделить должное внимание одежде Вики не могла: чертовски мешали огромные, мать их, крылья у всех троих за спиной.
– Я так понимаю, где-то поблизости праздновали Хэллоуин, а вас уронили по дороге? – Не слишком любезно поинтересовалась она у троицы.
– Острый язык – признак острого интеллекта, - ухмыльнулся тот, кого назвали Геральдом.
– И к тому же такая красавица, - в восхищении присовокупила женщина в белом, тут же добавив приторно-заботливым тоном, - милая моя девочка, ты должна сделать последний шаг.
Эта формулировка Виктории совсем не понравилась, потому что она вдруг отчётливо осознала: происходящее – не сон.
– Я ведь не сплю.
– Увы, нет… – Уголки губ дамы в белом сочувственно опустились вниз. Молчаливый юноша едва заметно развёл руками. Дескать, прости, но так получилось.
– А если я не сплю, то я умерла, - Вики не ждала ответа, а, скорее, вела свой собственный монолог, стараясь придать происходящему логики.
– Быстро догадалась! – Хлопнул в ладоши Геральд, который единственный не выглядел расстроенным её открытием. – Всё верно, Виктория Уокер. Ты умерла и попала на небеса, в другое измерение. Обычно смертные попадают в человеческие Рай или Ад, в зависимости от тяжести прегрешений или совокупности заслуг. Всем сёстрам – по серьгам. Но иногда бывают исключения. Случайная, но неизбежная выборка, которая приводит человека сюда – в Консисторию. – Он почесал кончик носа. – Процесс не завершён, и то, что ты стоишь здесь, ещё не означает, что ты одна из Непризнанных. Поэтому из Консистории есть Путь. Какой именно, должно подсказать твоё чутьё, и если тебе хочется прыгнуть, значит, это и есть твой Путь.
Девушка пристально посмотрела на каждого участника выходящего за грань её понимания разговора, но никто не одёргивал мужчину и не бил его в коленную чашечку с криками: «Что за чушь ты несёшь?!».
Взгляд. Второй. Пятый.
Возражений так и не последовало.
Что ж, в любом случае она уже устала топтаться в ожидании чуда: странная процессия знает её имя, а значит, это либо сон, либо смерть, либо вселенная Марвел. В любом из трёх случаев в прыжке нет ничего страшного.
Мысли в голове путались, цеплялись друг за друга и не могли собраться. А клубок в солнечном сплетении, казалось, вырос до каких-то немыслимых размеров и теперь настойчиво пульсировал в ритме «Пры-гай! Пры-гай!», что если не прыгнешь – того и гляди разорвёт.
Она подошла к самому краю и вдохнула полную грудь воздуха. К счастью, природа не поскупилась на грудь Виктории, поэтому вдыхать было чем.
Закрыв глаза, девушка занесла ногу, сзади раздавались сдавленные шепотки. Постояв так с поднятой ногой, она вернула её на камень.
Не сейчас.
Ещё пару минуточек.
Ну пожалуйста.
И тут, подавшись внезапному порыву, она повторила попытку и шагнула вперёд.
Крик прорезал ущелье. Вики падала, приближалась к ещё невидимому дну со вполне себе земной и физической скоростью. И в ужасе осознавала, что только что лишила себя жизни или жизни после жизни… или что они там говорили…
– АЙ!
Что-то больно захрустело под лопатками. Слишком рано для удара. Слишком поздно для понимания.
***
Геральд выжидающе смотрел на скалу, с которой только что спрыгнула девица Уокер. Прошла уже добрая минута, но девушка не появилась обратно.
– Мисселина, думаю, теперь смысла ждать уже нет. Непризнанные взлетают буквально пару секунд спустя. Вон, как Энди когда-то. – Мужчина кивнул на молодого человека.
– Думаете, произошла ошибка и сейчас она уже в Раю? – Стушевался парень.
– Или в Аду. Какая, в принципе, разница, - пожал плечами Геральд, отворачиваясь от ущелья. Лицо Мисселины было удручённым и даже разочарованным. Она поджала губы, и это не ускользнуло от его внимания. – Завышенные ожидания, моя дорогая, - он похлопал её по белоснежному крылу, - они такие.
– Отстань! – Отмахнулась от него женщина, в голосе которой звучала почти детская обида, - от Виктории я ждала больш…
Но закончить разговор никто из них не успел, сильный порыв ветра со стороны ущелья кинул их собственные слова им в лицо. Из каньона, тяжело и неумело взмахивая серыми крыльями, поднималась девушка.