Примечание к части
Доброе утро, а что это значит? ^^
Астрологи объявили неделю дьявольских сыновей. Осторожно, риск стать люциферианкой и сатанисткой растёт.
Начнём с вечной актуалочки: Секретный Дневник Люцифера находится по этой ссылке https://t.me/luciferbigdick (добавляйтесь смело, ваши данные в канале видно НЕ будет).
❕КОНКУРС ЗАВЕРШЁН
По итогам вашего голосования (скрин ---> https://ibb.co/qJywCTg) победила Yumki x3 Надя с монументальным творением, которое коротко можно охарактеризовать «Так хорошо, что аж плохо от смеха».
Освежить в памяти можно вот по этой ссылке ---> https://clck.ru/WHxik
Именно к ней и её вольной вариации на тему «Серафим моего сердца» уедет первый ЗАВЕТ-ный бокс. Жду в личке; все мои конгратьюляции, Надин. ^^
***
Обязательный саунд (батя – стендапер!) ---> https://clck.ru/hLcVR (Штраус - Сказки Венского леса).
Ушлого фотографа в данных обстоятельствах в Чертог не пустили (сами понимаете, там шутки плохи), но в следующей главе он торжественно наверстает упущенное.
- И чем же мы причащаемся? - спросите вы.
- Шедевром, - отвечу я, - даже двумя. Первородным и на миллион ливров. ;)
Что-то на бергмано-лекторо-цирковом из серии "Гениальные главы", потому что реально горжусь этой ягодкой.
А теперь я, как Юрий Гагарин, в твоём микрокосме, просто говорю: ПОЕХАЛИ!
Восьмая притча: Витрувианский человек
***
Когда-то давно, когда Люцифер был маленьким и ходил под стол пешком, Мамон подарил Сатане картину смертного по фамилии Фюссли с вдохновенным названием «Ночной кошмар». Папаша, помнится, долго хохотал и всё приговаривал «Вот такими они нас и представляют, значит?», но презент принял. Так оригинальное полотно появилось сначала на стенах Чертога, а затем и в спальне наследника, захватывая юношеское внимание.
Особенно удались некому Генриху образы слепого коня и бесноватой химеры, восседающей на груди девицы, мучимой мóроком. И то ли сам живописец во сне их видел, то ли в болезном бреду мерещились, то ли опиум властвовал над разумом убоявшегося художника, являясь в не импозантных ипостасях… В общем, что там на самом деле было с Фюссли – история умалчивает. Но Люцию порождённые сознанием монстры понравились. Была в них живость, органичность и какое-то человеческое притяжение. Одно время мальчик даже считал, что это – самые обычные животные, обитающие на Земле, как их драконы, вýрду или бáку.
Впоследствии, отсиживаясь в своих запертых покоях за очередное неповиновение, чистокровный юнец нередко вёл мысленные диалоги именно с генриховскими тварями. И это в то время, когда остальные дети в качестве вымышленных друзей выбирали себе белочек, кроликов и волшебных фей. А ещё это куда больше говорило о самом Люцифере, чем о концептуальности искусства.
Вот и сейчас он замер у очередного, приметного полотна, висящего рядом с кабинетом отца, выдохнул и потянул ладонь к двери, когда всё оно и случилось.
Сначала загудел камень пола, потом затрещали и брызнули осколками витражи в оконных проёмах, больно впиваясь в руки и лицо, а финальным аккордом налетел звук той мощности, от которых у простых смертных барабанные перепонки больше не подлежат восстановлению.
Под громкостью взрывной волны можно было схоронить себя заживо.
Ещё проще было оказаться погребённым на веки вечные, оставайся Люций на месте.
К вящей радости своего родителя, единственный наследник не тратил время впустую. В один прыжок вскочил на подоконник и вылетел наружу, наблюдая боковым зрением, как в коридоре, где он только что находился, огромными глыбами оседает потолок, сминая под собой марморийскую плитку и навсегда предавая забвению полотно на стене, превращённой в огненную пыль.
– Гарды! – Ему хватило секунд, чтобы оценить масштаб разрушений. Полыхало здесь, в левой части замка. Уокер он оставил в противоположной. Где Сатана – непонятно. Эпицентр взрыва – отцовский кабинет. – Нападение! Теракт! – Спéшившись вниз и зверски выдёргивая стекло из скулы, яростный до красных, полопавшихся в глазах сосудов, Люцифер выматерился настолько витиевато, что неловко стало даже видавшим виды, тёртым в боях королевским гвардейцам. – Где Абигор?!
– М-м-мы! – Глухо раздалось из забрала. Демон вылетел со стороны драконьей заводи. Отрезанный язык не позволял объявить о присутствии иначе.
– Купол на Чертог! – Рявкнул королевич, памятуя, что вешать сферу можно только в самых серьёзных случаях: «Ну у нас, блять, как раз такой, бать!». – Обыскать на наличие колдовского огня каждый угол. Использовать энергию, чтобы не угодить в закладку. Никого не впускать и не выпускать. Весь персонал согнать в один из залов в Западном Крыле. В бальный. Проверить воздуховоды, катакомбы, темницы, канализацию. Мразь должна была как-то направить импульс, чтобы активировать субстрат, - но в коридоре никого не стояло. Как не было никого и в самой комнате. Он не чувствовал присутствия Сатаны, подходя к дверям, не почувствовал его и в момент взрыва.
Абигор недоверчиво потряс головой, как китайский болванчик, но, в итоге, кивнул, соглашаясь с приказами Высочества, и издал короткое, отрывистое:
– М!
– Я найду отца. – Люцифер рванул ввысь, крыльями ввинчиваясь в пламя и огибая череду галерей и башен. Он – демон. Так просто его не сжечь. Заодно скроет, как бледнó лицо и как блядски трясутся в панике руки.
Не за себя. Не здесь. Не сейчас. «Не сегодня, Уокер, просто не сегодня».
***
Вики замахнулась и прописала знатную пощёчину. Время лёгких, вежливых похлопываний миновало, а Сатана, висок которого раскроило камнем, способным смять десяток среднестатистических голов, и не думал приходить в сознание.
– Да очнитесь вы! – Она была жутко напугана, а от того зла. Страх липко вполз под кожу, едва распахнула глаза, сбитая у стены в кучу из перьев и собственных рук-ног. В голове – сплошной Люцифер и ни одной ясной мысли. – Просыпайтесь, я вам говорю! – Замахнулась ещё раз и… угодила в захват. Пальцы молниеносно перехватили кисть и сжали запястье. – Больно, блин!
– Тогда думай, что делаешь. Это полезно. – Сатана убрал руку, резко сел, потрогал кровоточащую рану, видимо остался удовлетворён тактильным осмотром и бодро встал, перемещаясь к окну.
– Спасаю вам жизнь вообще-то. – Она глухо буркнула и замерла, не понимая, что делать. Миллионы вопросов, но ей теперь что, в лоб кричать «Где ваш сын?! С ним всё в порядке?! Что вообще случилось?! Это бомба? Взрыв? Нас захватили в заложники? Я не хочу вступать в ИГИЛ! Вы можете как-то решить этот вопрос, не свернув моей шеи?». – Дверь не открывается, - всё-таки выдавила из себя. – Я хотела позвать на помощь.
– Она и не откроется.
– Почему?
– Потому что это Око Шторма.
– Око… что?
– Надёжное место. Комната, где адмироны и советники могут не опасаться угрозы, случись на Чертог нападение. – Когда бледная, голубоватая сфера стала появляться над зáмком, неожиданный даже для самого Сатаны выдох облегчения вырвался из грудной клетки – Люций цел.
Уокер больше не могла сдерживаться:
– Что с…
– Он жив. – Судя по скулежу, который постарались припудрить кашлем, она не сдержала слёз. Слишком много плачущих уокерских дам на один Чертог. Слишком много! – Видишь вон то сияние, - мужчина не обернулся, давая возможность сохранить лицо, - это защитный барьер. Отдать приказ способен только я или наследник.
– Так вы откроете дверь? – Спустя минуту-другую Вики вновь дёрнула ручку, аккуратно переступая крошево камня.
– Я не могу. – Что ж, умом девица не блистала, отсюда и вопросы.
– То есть как…
– Какое именно слово в предложении «Я не могу» тебе не знакомо, девочка?
– Вы вроде как всё можете. – Она что есть силы приложила ногой деревянную створку, и её мигом отфутболило импульсом.
– Двери откроются сами, когда источник опасности будет устранён. В данном случае это пожар, - пальцем дьявол указал на другой конец форта, объятого пламенем.
– Но если магию наложили, значит её можно снять, - Виктория и не думала униматься. Сдаваться – тем более. Ибо сказать, что её вывели из зоны комфорта таким обществом, ничего не сказать.
– Святое заблуждение юности: всё «можно», «нельзя» отсутствует как класс. – Сатана перестал сверлить горизонт взглядом, развернулся и устроился в кресле во главе стола. – Эти чары невозможно снять.
– Но тот, кто их накладывал?..
– Тот, кто их накладывал, их тоже не снимет.
– Почему?
– Потому что это был я.
– Вы не можете снять свои чары?
– А ты можешь поменять свои правую и левую ногу местами? – Равнодушно парировали в её адрес.
– Нет.
– Почему? Это же т в о и ноги, ты ими управляешь.
– Потому что они так не будут работать и выполнять свою функцию. – И вообще она умрёт от потери крови, реши вдруг вырывать себе конечности.
– И Око Шторма работает только так, как оно работает. – Он хотел что-то добавить, но взгляд вдруг метнулся на дверь. А, секунду спустя, уже сам Сатана оказался у входа и крикнул, явно обращаясь к кому-то ещё, - не подходи!
– Отец! – От голоса за стеной Уокер захотелось завыть и превратиться в жалкую лужу, просачиваясь под порог.
– Не подходи ближе, тут чары. – Повисла пауза. Тревожная, как в дешёвых триллерах, которые всегда заканчиваются плохо. Из тех, где на хорошего сценариста и годные спецэффекты не хватило бюджета, а эмоции зрителя можно вызвать разве что числом неизбежных трупов и насилием на экране. – Всё в порядке. – Родитель добавил это тоном, от которого самые сложные подростки смывают марихуану в унитаз и сами записываются в кружок анонимных наркоманов. – С т в о е й подружкой всё в порядке. – С родственником, впрочем, тоже. Да разве этот вопрос волнует неблагодарного отпрыска пары тысяч лет, когда тут хрусталь глаз, излом губ и пустота в белокурой головке?
– Люцифер, я цела! – Плевать на взрыв. На Сатану. На поредевшие крылья, подранные о кладку. – Со мной правда всё в порядке!
– Где? – Сухой вопрос устремился за дверь.
– Твой кабинет. – Донеслось оттуда гулко, с приличного расстояния. – Это Око?
– Да. – Было видно, как мужчина о чём-то думает. – Гвардии ты уже сообщил. Сгоните всех куда-нибудь.
– Выполняют.
– Пусть обыщут подземелья, погреба, воздуходувы, каминные трубы.
– Приказ отдан. – На это дьявол чуть удивлённо улыбнулся: «Вот уж нечаянная резвость. Можем твою девицу всегда где-нибудь запирать, раз у тебя трудолюбие возрастает в геометрической прогрессии!».
– Потушите пожар, и мы… - он намеренно сделал акцент на местоимении, - сможем выйти.
– Отец, - в обращении просквозила почти мольба, - пожалуйста!
– Сколько ещё ты планируешь стоять в коридоре и пялиться на закрытые двери, как баран на новые ворота? – Куда уж мотивации больше, когда детские страстишки под угрозой.
И, не ожидая ответа, словно зная, что сын помчался утирать нос пожарным расчётам, Сатана вернулся в кресло. Вики наблюдала представление молча и хмуро. Забилась в самый дальний угол самого дальнего стула под тяжёлой гравюрой и решила уже, что будет использовать её, как щит, вздумай Его Злейшество снова крутить ей позвонки.
Часы чересчур жизнерадостно пробили час дня. Время пошло.
***
С седьмым апреля в Эгзул явилась страшная духота и первая песчаная буря. И теперь Маль щеголял в одной только тунике, скроенной портным, не поддевая рубаху грубого сукна.
Громко хлопнув альбомом экземпляриста, он посмотрел на демона перед собой:
– Дракон. – Лоб свело стыдливой судорогой. Парень насупился, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не выдать истинный мотив, - я хочу дракона.
– Вы полистали страницы с пятнадцатой по восемнадцатую, господин? – Чувствуя себя виноватым за неспособность угодить, мужчина масляно залебезил, - там много…
– Я хочу летящего Чёрного Дракона! – Видел бы себя сейчас Бонт, сам бы устыдился. Губы позорно выгнулись, как у капризного ребёнка, и едва не задрожали: то ли от злости на тупого художника, то ли от того, что его приказ требует пояснений.
Вчера Мальбонте впервые узрел сатанинское отродье. Вчера же и понял: он ненавидел Люцифера всю свою жизнь. Не всегда был знаком, но всегда ненавидел.
– К сожалению на гербах фамилий нельзя использовать одних и тех же существ, а Чёрный Дракон – это символ…
– Плевать! – Молодой человек вскочил с дивана, взметая клубы пыли, в достатке скопившиеся в помещении. Он прекрасно осведомлён, чей это символ. Выяснил ещё в школьной башне. Помнится, там был журнал, а в нём – целый разворот про наследничка адского. Куча слов включала подробное описание герба Дома, а изображение наглядно иллюстрировало суть. – Вот так и так! – Нервными, лихорадочными линиями Маль по памяти воспроизвёл регалию.
Ему всё это кровь из носа как нужно – чужие: эмблема, татуировки и женщина.
Особенно женщина.
Его, Бонта, по праву с самого Начала Начал.
– Но это..! – Экземплярист охнул и проглотил последние звуки. Чары подбросили в воздух и откинули его к стене.
– Я знаю, ч т о это. – «И чьё это, тоже знаю!». – Сделай или умри.
– Осади коней, пацан, - в дверях стоял Саферий. На лице недовольство и сомнения. – Ты сегодня утром отлично поработал на площади, чудотворец, регенерируя слабых и сирых, почти лишённых собственной энергии, горожан. Но ты забываешься, кто оплачивает весь этот банкет. – Вид кутёнка, брошенного мамкой, да глазки жалобные на наместника впечатления не произвели. Он двинул пальцами, поднимая и подзывая к себе экземпляриста и тихо, но отчётливо произнёс, - делаем народный герб. Факт герба устроит светскую часть населения, изображение должно радовать плебс. – И демон протянул художнику зарисовку.
– Пшеничный колос, мешок муки и ясное небо? – Приглашённый специалист всё понял верно, - прекрасный выбор, наместник!
И единственное, что Бонту оставалось делать с жизнью, в которой он снова себе не хозяин, это хотя бы постараться не расплакаться.
***
Терпения хватило минут на двадцать. Сначала Уокер пересчитала все красные стёкла витражей. Потом – синие. А на зелёных выбесилась за спектр в целом и свою фантастическую способность влипать в дерьмо. Мысленно поставила галочку рядом с «Талантливый человек талантлив во всём, даже в умении притягивать херню» и начала исподволь рассматривать сатанинского батю.
Казалось, того совершенно не тяготит постороннее присутствие, он его даже не замечает.
Откуда-то из стола Сатана достал ворох свитков, перо, чернильницу и был погружен в работу с видом человека, который вынужденно несёт крест заточения, хотя должен находиться не в этом месте и не в таком обществе.
– И вы меня ни о чём не спросите? – Пожалуй, ей не быть дипломатом.
Мужчина вздрогнул и слегка качнул головой, не отрывая от бумаг глаз. Чёрт, да он просто забыл про неё!
– Что ты можешь рассказать, чего я не знаю, Виктория Уокер?
– А вам не интересно, что я забыла в вашем замке? – Понятно, что не с дураком дело имеет. Он уже всё считал в памяти, а что не считал, о том догадался. Но без подводки разговор не завязать, а сидеть в тишине было, пожалуй, куда бóльшей пыткой, чем котлы инфернальные.
– Каталась с моим сыном в Лигию. И с ним же собиралась обратно в Школу. – Резюмировали отрывисто. Интерес собеседника не сдвинулся с отметки ноль. – Ты теперь, как святое распятие на шее, всегда должна быть рядом, чтобы в твоё существование веровали.
Уточнение девица легкомысленно пропустила мимо, отправляя то в дальнее плавание к неведомым берегам. Ей настолько не по себе и без этих ремарок, что одной больше, одной меньше, ситуации не меняет.
– Если Око защищает от всего, почему на вас упали камни?
– Дверь была открыта, потолок обрушился в коридоре и звуковая волна внесла их внутрь, - отстранённо пояснил Милорд.
– Убьёте меня?
– Я подумаю. – Он почти ласково улыбнулся.
– Вот спасибо, так спасибо, - нечего сказать: «Успокоили, папаш!».
– Обращайся.
– В том секретере может быть еда? – Она ткнула пальцем в другой конец зала.
– В том секретере стоит коллекционный Глифт адмирона Винчесто. – Сатана ни разу не взглянул в её сторону, и Виктория решила принять за данность, что у «сокамерника» имеются глаза на затылке. – Можешь воспользоваться его отсутствием и моим равнодушием.
«А почему бы и да! – Нервные клетки уверенно подвели итог, пока ноги Уокер подводили её к серванту. – По крайней мере следующие полчаса пролетят под эгидой психотерапии с бутылкой вместо аналитика», - в её измерении за целительные сеансы башляют немалые суммы, а тут сплошной «All Inclusive» и «Счастливые часы» с бесплатными коктейлями.
Вскрытие секретера было произведено успешно, ура.
Вскрытие пробки было произведено с погрешностью, дура.
– Упс, всего-то пара фунтов! – Она поспешила оправдаться, допуская, что сейчас в неё кинут мечом. Топором. Чарами. Молотом Тора. Самим Тором. Всеми чертями адскими. Или чем тут принято разбрасываться помимо породистых мужиков? – Да и ваза была так себе!
***
– Это вы в молодости? – Уокер ткнула в портрет, захмелев на пустой, урчащий желудок быстрее обычного. Не в первый раз обходила комнату совещаний по периметру и разглядывала картины, фрески и гравюры, представленные во всём разнообразии.
– Да.
– А вы – ничего такой, - нетрезво констатировала очевидное. Просить снять хмель не рискнёт, конечно, даже за сто тысяч миллионов ливров. Никаких больше рук Короля Ада подле своей шеи. – Похожи на Люцифера. В смысле, наоборот! Ба-лин! – Студентка разозлилась и варварски припечатала, исправляя положение, - вы и сейчас тоже ничего, - «…хорошего».
Древний только. Но всё ещё красивый. Бабушка Вив про таких всегда говáривала: «Пока у молодых ковбоев в кармане только Кольт, у этого припасён ещё и анекдот!».
– Ты выполняешь социальный контракт. – Реакция застала врасплох и сбила с мыслей, и до того не блиставших связностью.
– Что?
– В твоём мире принято пытаться произвести хорошее впечатление на отца того, с кем ты…
– Не продолжайте. – Она поняла смысл пассажа.
– Этикет лишний, девочка.
– О! Наверняка это потому, что вы у ж е отличного обо мне мнения! – Не удержалась и язвительно бросила в сторону его кресла, всё также рассматривая полотна.
– Моё мнение формируется только на основе твоих поступков. – Ясно-понятно, яблочко от яблоньки, а не осинка от апельсинки. – Поэтому прибереги пыл своего очарования для Люцифера. На него оно, очевидно, действует. – Ухмыльнулся остро, насмешливо и вскинул подбородок, резко становясь моложе.
– Ну, может, я пытаюсь охмурить вас!
Сатана разочарованно развёл руками:
– Я не интересуюсь детьми. – Он склонил взгляд к окну, на котором, всполохами, дрожала разбуженная магия, и протянул рассеянно, - дети должны спать с другими детьми.
Вики вдруг чётко уловила – она в безопасности. Ещё раньше, чем Уокер, это уловили полторы кварты Глифта, вселившиеся в школьницу. Славный союз: если продолжать в том же духе, можно больше никогда никого не бояться и прослыть Викторией Бесстрашной.
«Или Викторией-С-Циррозом-Печени!», - притворно-ласково подсказали внутри.
– Значит вы уже составили обо мне мнение. – Раз Сатана отвлёкся от своих записей, она усядется за стол. Как можно дальше, но прямо напротив.
– Ты крайне болтлива.
– Ваш сын озвучивал эту мысль. – Примерно каждый раз.
– Полагаю, ему это нравится.
– Не думаю. Я уверена, он считает меня страшно назойл…
– Ты – вздорная, недалёкая и не видишь дальше своего носа. – Перебил, всё так же смотря во двор. От огня в разноцветных стёклах колыхалось радужное зарево. Мысли, тяжёлые как свинец, не давали покоя: ему надо пребывать в зáмке, а не под замкóм. То, что должно было стать надёжным убежищем, впервые сыграло роковую шутку.
Хотя и воспользоваться Оком тоже довелось впервые.
– Пф! – Звонкий голосок долетел с противоположной стороны. Опять она. Вырубить её что ли чарами?.. Идея казалась всё заманчивее. – Вы мне тоже не очень.
– Не боишься меня?
– Слушайте! – Студентка зарядила с вызовом, но умолкла мгновенно. Подумала что-то своё и сменила тон, - я вас боюсь, да. Вся культура Земли учит вас бояться. Но… - внезапно прищурившись, добавила Виктория, - прошёл уже час, я до сих пор жива, мои позвонки целы, и даже ради пары минут тишины вы не грохнули меня не «по-настоящему». А, значит, вам это не нужно. По крайней мере пока.
– Тогда я закончу, с твоего позволения, - утомлённо кивнул Сатана. – Ты – вздорная, недалёкая и дальше своего носа видеть не желаешь. А ещё ты, очевидно, смелая, твой человеческий ум подмечает детали, которые нам стали давно привычными, и ты быстро принимаешь решения. Это ценные качества. – Трансляция, к слову, тоже. Но ей его заинтересованности даром знать вовсе необязательно.
Она не нашлась, что ответить, кроме короткого «Спасибо за резюме», и с задорным усердием вновь схватилась за початую бутылку. Минуты шли, Сатана смотрел исключительно в сторону, а гробовая тишина угнетала.
– Расскажите мне что-нибудь. – Проныла, не выдержав. – Давайте сделаем вид, что вы – не дьявол, а я – не так уж вас бешу. – Да уж, смелая. Вот она – вся её смелость, - приветливо мерцает голубой жижей, бултыхаясь в стекле.
– Что тебе рассказать? – Он посмотрел на неё со странной усталостью человека, которому наскучила не только компания, но и стены, обступившие кругом.
Воистину, чего ждёт эта пигалица?
Что он откроет ей прорву истинных знаний?
Поделится смыслом бытия, которого нет, потому что надо просто быть и жить и, по возможности, делать это с честью, пусть хоть трижды отличающейся от общепринятых норм?
Или что шуганёт девчонку кошмарами наяву, сбрасывая лишней фигурой с игрового поля?
Виктория Уокер – назойливое насекомое. Мнение с первой встречи только укрепилось, прорастая в фундаменте. Оно гудит, гундит и жужжит, но пока не кусает. А, в одном из вариантов событий, каждый из которых Сатана рассматривал, даже может оказаться полезной. И прихлопывать этого комара сейчас – бесцельное и лишнее.
Был и другой момент, признаться в котором рисовалось парадоксом, но ему любопытно быть с собой искренним.
Что-то неуловимо изменилось зимой.
Что-то, покрытое коркой льда, как остатки крыльев из сыновьих лопаток.
Что-то, сочащееся кровью, как глубокая рана между наследных рёбер.
Что-то, что сам Сатана предпочитал называть мягкотелостью, а романисты – родительской любовью.
В адской библиотеке есть такие книги, которые могут ответить на любой вопрос. Но только не на этот, увы. Формулировка «Что же поменялось?» просто смотрит в глаза и никуда не исчезает, как ты не ищи среди чёрных обложек и тяжёлых страниц. Как ребёнок в далёком детстве, который не отходит от тебя, сколько не прогоняй.
Ты его – в дверь, а он – в окно.
Ты его – к нянькам, он – «Возьми с собой на охоту, папа».
Ты его – на статую с конём в назидание, а он – довольный, в разорванной рубахе, - ищет тебя на путанных улицах незнакомого города и находит.
С самого рождения сына он понятия не имел, что с ним делать.
С самого рождения сына он начал бояться его потерять.
– Я видела коробку с шахматами. – Предложение звучит очень неуверенно. И в гроссмейстерском тотализаторе Вики поставила бы против себя абсолютно всё и ещё немного сверху.
– Неси, - сухопаро изрёк Сатана. Дожидаться «пожалуйста» собеседница мудро не стала.
Когда фигуры оказались на позициях, с джентльменским благородством ей предложили начать первой и белыми.
«Символизм – тоже семейное», - подчеркнула для себя Уокер и согласилась с фóрой.
– Думаю, шансов у меня нет.
– Это верно. – На третьем ходу Сатана оставил Вики без пешки. То, что разгром только начался, не вызывало сомнений.
– Ну-у, не догоню, так согреюсь, - студентка тряхнула головой в ребячливом жесте и продолжила партию.
– Поборешься за достойную игру, зная её исход?
– Ага. Разве не в этом смысл? Быть увлечённой процессом, а не предвкушением результата.
– Все люди так рассуждают? – В его словах засквозило любопытство. Величество тут же предстал исследователем, который прибыл на остров аборигенов, чтобы пообщаться с местными. – Или это свойство уокерской породы?
– Извините, - Вики по-гиеньи прыснула, давясь американской улыбкой, - я не успела опросить все восемь миллиардов человек за двадцать один год, хоть и старалась.
– Кто научил играть тебя в шахматы? – Сатана смахнул ещё одну пешку, не сильно заботясь, что бронзовые фигуры летят на пол.
– Мой дед. – Да и научил – громко сказано. Уокер запомнила базовые правила и пяток терминов любителя пустить пыль в глаза. Кто ж знал, что в соперниках будет первородный дьявол, а пылью обдадут стены инфернального замка. – У него своё ранчо в Техасе. Меня раньше отправляли туда летом на каникулы. – Она начала лавировать: выстраивала потихоньку бочку из защитных фигур, охраняя короля, и понимала, что этот детский способ не проиграть за семь конóв – всего лишь попытка оттянуть фиаско. – Вечерá в июле стоят такие, что хочется прогуляться в Ад, чтобы охладиться. – Шутка была достойной. Но соперник за столом не повёл и бровью. В принципе, логично: в Нижнем мире случались страшные морозы. – Выйти на улицу – автоматически превратиться в барбекю. И в ход идёт всё: пакеты со льдом, лимонад, шахматы, Маппет-шоу и «Детективное агентство «Лунный свет». – Исподлобья просканировала выражение лица, окаймлённое скучающим зевком от её россказней, и добавила с преувеличенной громкостью, - но это по будням. А в выходные на ранчо мы всегда приносили вам в жертву чёртову дюжину козлов и одну девственницу, пока они не закончились в Техасе!
– Я не удивлён, - ещё одна белая пешка исчезла с игрового поля.
– Козлам?
– Тому, что мой сын тобой… очарован.
– Ощутили моё обаяние? – Она сделала самую милую моську и кокетливо захлопала ресницами. Разум давно умолк, перестав кричать, что Вики Уокер ведёт себя дерзко и безрассудно. И теперь расслабленно, пьяно спал в дальнем чулане за правым полушарием.
– Ты – стремительная циркачка, он – ленивый волхв, бредущий за звездой. – Сатана пожал плечом, спуская с небес на землю. Определённо грешную. – Наверняка, пока Люцифер моргает, ты успеваешь собрать все окрестные неприятности.
– Звучит, как расклад на совместимость в китайском гороскопе, - Уокер обиженно поджала губы. Потом разжала губы и отхлебнула из горла. В принципе исправлять положение поздно. Всё, что могла ляпнуть, уже ляпнула. С другой стороны, оправдываться тоже не за что. Этот хрен двурогий ей шею скручивал…
Конечно обстановка будет напряжённой: «А что вы хотели, папаша?!».
– Почему именно козлы? – Её ладья отправилась в бесславное путешествие вслед за пешками. – Экзотика людского выбора удивительна.
– Рога, копыта… сами понимаете. – Добавлять «Вас таким и представляют» постеснялась.
– Это дико. – Наконец его конь достиг точки, где Виктория намеревалась перехватить гнедого скакуна. – Убивать неприхотливое, выживающее в любых условиях животное, которое даёт шерсть и мясо, чтобы порадовать того, кого никогда не видели. Давно ли на Земле все сыты?
– М-м, не думаю, что голод истреблён, - она вспомнила новостные картинки из стран третьего мира. – Но у вас есть отличная поддержка в лице рок-музыкантов. Никаких закланий и насилия, если не считать группу Black Sabbath восьмым смертным грехом и актом террора!
– Ты собиралась съесть моего коня. – При слове «съесть» желудок скрутило подло, по-вражески. На фигуру на доске девчонка взглянула совсем иначе, упуская красоту и мудрость древней игры.
Но, по итогу, лишь задето прошипела:
– Вы подсказываете?
Хитрости – кот наплакал. С манерами – беда. Зато мнительность уже цветёт буйным, мамашиным цветом. Ей даже проиграть надо так, чтобы сомнения не возникло – никто не поддавался, бой шёл на равных, хотя из равенства у игроков только заточение общее, и любые контрибуции исключены.
– Я убираю лишние фигуры, освобождая себе маршрут.
– Ну и съем! – И съела.
– Твоё столетие выгодно отличается от четырнадцатого века вашего календаря, - Сатана пошёл ферзём, и Уокер сообразила, что через пару раундов ей светят шах и мат, - не говоря уж о девятом. Будь ты барышней того периода, Империя показалась бы сказкой далёкого будущего. Скажи, что ты видишь сейчас?
– Форты, драконов, декорации к «Игре престолов», - она отшутилась, сместив слона на защиту.
– Декорации – это пыль. Маскарад вертепа, что легко рушится, опрокинутый ветром, - Милорд изогнул бровь. – Хотя, судя по тебе, девочка, никакого глубинного смысла в этих словах не было. Занятно, что они всё равно точны́.
– Знаете что! - Его ферзь оставил её без конницы. – Миллионы людей мечтают поговорить с вами. Опра Уинфри готова умереть за право взять интервью у дьявола. Толпы сатанинстов спят и видят, как вы входите в их грешную жизнь, заставляя служить себе и совершать богомерзкие деяния. А я сижу и играю с вами в шахматы, а десять минут назад мы обсуждали состриг с козьего стада и его безусловную ценность в пирамиде Маслоу! – Она замерла, взметнув руки над доской, но так и не сделав ход. – Это… странно.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать один.
– Я услышал «четыреста восемь». – Школьница, наконец, пошла, и чёрный слон ответно сместился по диагонали. – Шах.
– Но мне двадцать один. – Отсрочив финал, она увела короля в сторону.
– Я понял тебя, четырёхсот восьмилетняя Виктория Уокер. – Ещё одна клетка. – Снова шах.
– Двадцать один! – Пришлось сжать кулак под столом, чтобы изо рта не вылетело ничего про возраст оппонента и слуховой аппарат, как дань этому возрасту.
Она смерила взглядом доску: можно продлить агонию короля ровно на кон, а потом будет мат чистой воды. А можно закончить всё самой, но красиво. На предпоследней горизонтали её пешка – та, с которой и начала партию. Движение вперёд – ход королевы.
– У тебя прибавилось лет, когда я тебе их приписал? – Умирать, так с песней? Что ж, ему понравился этот манёвр. – Мат.
– Конечно нет! – Вики сама уронила государеву статуэтку, соглашаясь с капитуляцией. – Правда тут же указала пальцем на пешку, дошедшую до конца поля, - ферзь, так и знайте! – И отвесила поклон головой в благодарность за состязание. Если, конечно, отмокание котят в цинковом ведре таковым считается.
– Так и я не стал кем-то с вилами и хвостом, облачённый в красную мантию, лишь от того, что ваш фольклор меня таким нарисовал, - он усмехнулся. – Вам, людям, проще думать, что есть добро и зло, что ведут между собой бесконечный бой за право получить душу. Уповать на бога, когда пустили жизнь под откос; корить дьявола, когда наделали собственных ошибок; всматриваться в лица тиранов и убийц в поисках клейма адского промысла и не допускать мысли, что всё, что порождено на Земле, порождено лишь вами. – Задумчиво покрутив в руках пресловутую шахматную фигуру, мужчина присовокупил, - даже пешка может стать королевой, но игра всё равно закончится без короля.
Шовинизм в правилах гроссмейстерских дебютов она, благополучно, прозевала:
– Но Бессмертные занимаются внушениями!
– Хорошо, - Сатана сложил перед собой руки, чинно улыбнулся и внимательно всмотрелся в девицу, - внушаю тебе забыть моего сына.
– Это так не работает!
– Почему же? – Он хохотнул. – Я – Бессмертный. И я тебе внушил.
– Потому что… - Вики почувствовала, что увязает в дискуссе, который становится слишком похож на шахматную партию – заведомо проигрышную, - … потому что это другое.
– Нет, девочка, потому что это в принципе не работает. Ты сделаешь лишь то, что захочешь. Любой сделает. – Он снова просканировал вид из окна – пожар в левом крыле был почти локализован, а значит скоро Око спадёт. – Ты хочешь отправиться в другую страну, но никак не решишься. Ты веришь и просишь послать тебе знак. Ты кидаешь кости, загадав самое простое: «Выпадет от шести до двенадцати – еду». Кости подводят и выдают всего лишь три. Ты возмущена и вдруг преисполняешься – тебя искушает Лукавый и его сподручные, потому и число не идёт, и кубики легли плохо, а отправиться странствовать – самое богоугодное дело.
– Но задания! – Виктория поискала опору в рюкзаке личного опыта. – Недавно я спасла человека от смертной казни.
– Как?
– Обнаружила погрешность в расследовании его дела.
– Выступила адвокатом – похвально, - юриспруденция, определённо, семейное у этих непризнанных родственниц.
– Я выступила ангелом!
– Разве?
– Я… Судья согласился со мной! – Решительно изрекла блондинка.
– Потому что ты внушила ему какую-то ложь?
– Потому что я нашла ошибку следствия!
– И где же чудо? Где магия воздействия, дарованная Бессмертным?
– Хорошо! – Она не унималась. – На первом задании я отговорила девушку бросать учёбу ради парня, улетающего очень далеко.
– Видишь, как легкомысленны вы, девушки, в столь юном возрасте, и какова цена ваших симпатий? – Лёгкий стук ладонью по столу собрал все шахматы в коробку.
– Я не об этом!
– Ты остановила её у повозки, направлявшейся в дальний путь? Крепко сжала руку? Посмотрела в глаза, полные чувств, и вдохнула вместо плотских страстей огонь академических открытий?
– Я остановила её около Университета… - сказала и прикусила язык. Господи, та студентка из Остина никуда и не собиралась! У неё не было билетов, она не мчала в аэропорт, не искала в смартфоне вылеты. Она. Шла. Учиться. Не раздираемая никакими противоречиями, давно принявшая решение. – Что это? Что происходит?
– Считай, что я тебя искусил. – Ухмыльнулся мужчина. – И теперь твоя душа принадлежит Аду.
– Потому что вы раскатали меня в споре и в партии?
– Нет, - он встал и с удовольствием потянулся крыльями, - потому что я был с тобой честен.
– Тогда зачем вы – нам, а мы – вам?
– Когда-то очень давно из-за этого вопроса возник Нижний мир.
– А грехи? – Вот ведь прилипчивая. Всё-таки надо было отключить магией и дальше заняться расследованием. «Темница» каменного короба этому не помеха.
– Обсуди их с моим сыном. Судя по твоей конституции, не помешает предаться Чревоугодию, а не чрезмерной Похоти. Пока не унесло вместе с балаганом. – Шутка показалась ему отличной.
– Где-то тут, под вашими землями, находится человеческий Ад и в нём варятся грешники, - Виктория обвела глазами зал, а потом посмотрела под ноги, проложив тем самым маршрут.
– Скажу откровенно, этот архитектурно-трудовой элемент я при составлении генплана не заказывал.
– Но что там?
– В основном, - Сатана скривился, - там темно.
– Это похоже на человеческое представление об Аде?
– Самую малость.
– Я бы хотела… - в глазах живой огонёк неподдельного любопытства. На базаре таким нос отрезали.
– Тебе не понравится.
– Да вы не переживайте, - а то как же, испереживался этот батя года вдоль и поперёк, ха, - в детстве я видела, как рожает кобыла, в общаге Принстона смотрела «Пилу», а как-то на каникулах даже бывала в Денвере. – На фоне последнего Данте покажется молокососом, строчащим детское чтиво.
– Я не люблю повторять дважды, - Сатана вдруг возник прямо перед ней, переместившись с нечеловеческой скоростью, - но ты плохо усваиваешь слова. – Вокруг его фигуры заклубилась тьма, разжиревшими пиявками заполняя помещение гарью. – Это Преисподняя, девочка. Не строй ложных иллюзий. От меча и магии гибнут реже, чем от них.
А потом стало чернó и холодно. Уокер сообразила мигом, она видит его воспоминание, и слышит тонкий, далёкий звук, казавшийся шумом локомотива, будь у того поезда скрипучие до истерики рессоры и до визгливости бабские тормоза.
– Отче наш, сущий на Небесах! – Непризнанная заходится в вопле, вызывая искренне удивление тем, как реагирует: «Впечатляющие инстинкты самосохранения. Но лучше передай привет маме». – Да пребудет… Остановите! Пожалуйста! И верните мне деньги за этот киносеанс!
Студентка не прекращает вопить ни через секунду, ни через десять. Поэтому, взглянув с долей скептицизма, Сатана «выключает» весёлые картинки чертогов разума и перемещается к подоконнику, не желая наблюдать, как девица приходит в себя. Не упала в обморок, не ударилась в рёв – уже молодец, иных хватало лишь на это.
Краем уха Милорд уловил череду долгих вдохов-выдохов, чертыхание под нос, щедрые глотки Глифта, а, под занавес тухнущего костра, разведённого в его доме гнидой, которой уже не жить, и скрип мебели.
– Ты же не спать здесь собралась?
Школьница не ответила. Расположилась на трёх сдвинутых стульях, укрылась верхней одеждой и вырубилась мгновенно: алкоголь, ужас, адреналин в нужных пропорциях – и бессонница вам не грозит.
Напоследок мигнув рябью в оконном проёме, Око заискрило и растаяло.
Дьявол уже стоял в дверях, когда взгляд бегло прошёлся по вынужденной «сокамернице». У ножки стола замерла почти допитая тара. Непризнанная поёжилась, кутаясь в крылья, но глаз не открыла, лишь поискала руками сползший плащ.
И, едва двинув пальцем, посылая крошечный импульс, Сатана вернул накидку на студентку и с мыслью «Докатились» вышел в коридор.
***
В пожаре сгорел Сатурн, и Люций был до мерзости счастлив этому. Палец о палец не ударил, чтобы спасти дежурное полотно, подаренное Мамоном, что превратил живописные сувениры в традицию.
На картине древний бог пожирал собственного сына, заставляя проводить ассоциации, хочешь ты того или нет.
Про Франсиско Гойю, канувшего в геенну огненную непосредственно по адресу «Геенна Огненная, до востребования», Сатана пока не знал, но он тоже не расстроится. На этом холсте в роли сына испокон веков видел себя и их измерение, а Сатурном был кто-то, носивший имя Шепфы, да за давностью лет уже и та информация не точнá.
Люцифер старался не бежать по коридорам, но получалось так себе. Родитель его, наоборот, покинул зал совещаний устало, медленно, вальяжно. И ровно сейчас они встретились взглядами.
Мыслей наследника не прочитать – таковы уж они, свойства родства, - но сейчас того и не нужно: в багряных радужках и страх, и надежда, и отчаяние, и гнев, и огромный, как шпиль зáмковой колокольни, вопрос «Где она?!».
Вместо ответа Сатана залихватски улыбается и делает шаг в сторону. Жестом конферансье приглашающе показывает руками на дверь:
– Откорми её. Смотреть грустно. – Гогочет совсем по-молодецки, в глубине души вдруг завидуя сыну и тем переживаниям молодости, которые околдовывают похлеще магии. И бросает скупое, - баран, - когда, рвано кивнув вместо «Спасибо», Принц влетает в зал совещаний.
«Amen!».
Примечание к части
Соскучилась по всем адскиблядски и уже завтра планирую неистово продолжать скучать, плескаясь в вине и бултыхая море в своём капитульском фужере. Выход глав в отпуске, как уже писала, ни на что не напрашиваясь, зависит от дайвинг-амуна (вдруг Кессонную болезнь заработаю) и вашего к притчам неудержимого интереса.
Буду любить от звезды до пизды и накупаюсь за себя, за тебя и за Сашку! 😘
❕ПОЖАЛУЙСТА❕
Не забывайте нажимать Подписаться под шапкой Завета (и других моих работ), иначе не получите уведомления. Также рекомендуется добавить в Авторы. Да, ФБ не упрощает взаимодействие с читателями, но когда у тебя самые лучшие читатели, то это не страшит. ;*
пс. Да развернется Огненная Бездна Чата Отзывов!
ппс. Кто под прошлой притчей отвечал, что Уокер выполнит программу-максимум и сделает всё, был прав. Но талантливый человек талантлив во всём. 😏